Этот текст, содержащий ссылку на материал, побудивший меня к его написанию, не продолжение полемики и не ковыряние палкой в г...не - это в некотором роде разоблачение тех, кто коверкает правду, их же собственными руками, и осуществление редактуры нашей истории в соответствии с тем, как все было на самом деле. Автора саморазоблачающей публикации я однажды уже приглашал к нам на передовую - он отказался в силу "бытовых проблем", но, впрочем, его личность не многим интересна. Единственное, чем он обращает на себя внимание, так это тем, что он у Стрелкова - как Песков у Путина, и поэтому нужно подразумевать, что мой текст обращен к людям, невольно поддавшимся "обаянию" россказней тех, кто должен был стать нашими героями, но стали нашей проблемой. Материал для узкого пользования - читать не обязательно)) Итак....Есть вещи, которые из жизни, как слова из песни, не выбросишь. Аэропорт двадцать шестого мая четырнадцатого года для меня именно такой. Трагедия начала войны, эпизодом которой стала гибель добровольцев в камазах, моими "симпатиками" из предельно известных вам кругов подавалась, как исключительно, или преимущественно моя вина. Я немало комментировал случившееся, но одно почти незначительное обстоятельство вынуждает меня снова вернуться к теме. Напомню основные моменты: руководством республики в лице Александра Бородая принимается решение о взятии аэропорта и доводится до меня, как до руководителя наиболее многочисленного и боеспособного на тот момент подразделения в Донецке, и до старшего добровольческой группы, прибывшей накануне, с позывным "Борис" - назову его так. Нами услышанное осмысливается и воспринимается крайне критически. Основной контраргумент с нашей стороны - неготовность наспех сколоченных подразделений к полноценным штурмовым действиям и недостаточная оснащенность. Несмотря на очевидность наших доводов - требование повторяется.Мной принимается решение не штурмовать здание старого терминала, в котором были сосредоточены основные силы противника - спецназ украинского ГУРа, - а занять новый терминал, парализовав таким образом его работу, и поставив противника в аналогичные условия - штурмовать теперь уже нас. Как профессионал, я прекрасно понимал, что украинцы на штурм не решатся ввиду отсутствия необходимого опыта и опасения значительных потерь, - к тому же, их численность не позволяла им получить преимущество над нами в положении обороняющихся. Это то, что касается причин принятия мной именно такого решения. Теперь о моей реакции после окончания авианалетов. Напомню, что мое местоположение было в непосредственной близости от старого терминала практически с самого начала бомбежки. Так вот: находившимся в здании нового терминала бойцам продолжали угрожать только снайперские пары противника, а если быть точным, то угрожали они в основном при попытках покинуть терминал, простреливая отходные пути. После безуспешных попыток отработать по фасаду старого терминала, где сидели снайпера, перекрывавшие основную дорогу, зарядами из РПГ - насаждения мешали прямым выстрелам, - я дал команду выдвинуть на направление наш единственный БТР шестидесятку, находившийся на одной из наших баз близко к центру города, чтобы с дистанции из пулемета КПВТ давить снайперские пары, обеспечивая отход ополченцев.Специалисты помнят, что БТР-60 оснащен двумя газоновскими двигателями, задача которых работать синхронно, но старик БТР почти сразу после выдвижения "сдох" - сначала стал один двигатель, и тут же перегрелся и второй. Нам пришлось высылать за ним камаз, цеплять его, и буксировать к месту, откуда предполагалось вести огонь. Процесс затягивался, и я созвонился с теми из своих бойцов, с кем была связь, и приказал им до наступления темноты оставаться на месте (в новом терминале), рассчитывая к тому времени притянуть злополучную технику. Остановлю внимание на следующем обстоятельстве: добровольческий батальон только усиливал нас, но не входил в мое прямое подчинение, и связь я поддерживал, равно как и отдавал приказы, только с бойцами Востока, но я полагал, что моя логика дождаться темноты, или подавления нами снайперов, понятна и всем остальным. Тем большим удивлением для меня было, когда прибывшие добровольцы, получив команду по своему каналу связи с Бородаем, предприняли попытку прорыва, которая закончилась гибелью тех, кто уходил в камазах.Я не сказал ничего нового, ничего такого, чего не говорил бы раньше. Но тогда мои "симпатики", вопреки логике и показаниям очевидцев, попытались родить миф о целенаправленной подставе с нашей стороны, имевшей цель уничтожить российских добровольцев, и обо мне, как главном враге - скрытом, умном, как они пишут, хитром и лицемерном. Кого-то их доводы и упорство убедили, кого-то убедили наши дела, как раз таки простые, прямые и нелицемерные, говорящие сами за себя вопреки любым горячечным фантазиям и откровенному вранью. Тогда для них, для "симпатиков", я почему-то стал врагом даже большим, чем Украина, от войны с которой им волею судьбы удалось откреститься. Но время шло, и конъюнктура так распорядилась, что в качестве врага для них подрос и оформился Александр Бородай. Мы не лезли в их электронные баталии, поскольку хватало баталий реальных, но вот, не открывая большой тайны, я в одной из публичных полемик с глашатаем Стрелкова, неким парнем с творческим псевдонимом Хрусталик, задал вопрос: зачем вы это делаете? Разводите срач? Чем мы вам, дескать, не угодили, и за что вы нас так не любите - это что-то личное? И привел пример с аэропортом, указав, что они знают правду, поскольку не могут не знать, но при этом принципиально врут.....Эта полемика под постом Игоря Безлера - ее можно посмотреть.Эта моя фраза и стала поводом для "громогласного разоблачения" Бородая. То есть, взвесив на ладонях, кто же из нас более враг, и сочтя, что в угоду моменту большим врагом является все-таки Бородай, "симпатики" решили топить его моими словами. Разумеется, мои слова - правда, и разумеется, в ситуации с аэропортом в части ее организации и последствий виноват Бородай, но черт возьми вас, господа "ум, честь и совесть" нашей эпохи: когда вам выгодно было измазывать в дерьмо меня и Восток - вы не "верили" ни единому моему слову! А когда вам стало нужно высморкаться в Бородая - вы громогласно сделали мои слова из короткого комментария безоговорочным доказательством! Хрусталик - и это меня ты называешь хитрым лицемером? У нас много проблем и без вас, и вы их нам решать не поможете, - так хотя бы не путались под ногами и не гадили бы где попало. Да, господин Полынков, я имею виды на Прапора за то, что он глумился ради своей гордыни над такими же, как и в камазах, российскими добровольцами, ставя их на колени и простреливая им ноги, но он осел в Донецке, обзавелся семьей, ездит по передовой, пытаясь чем-то помочь ополченцам, и прекратил поливать дерьмом тех, кто этого не заслужил. Советую последовать его примеру, и оставить нас в покое - нам еще воевать. И два слова в ответ на ваши стенания по поводу того, что я не признаю, якобы, своей вины в произошедшем в аэропорту: командир всегда несет ответственность за свои решения независимо ни от чего, и поэтому я виновен ровно в той мере, в какой мои решения повлияли на исход и на последствия. Но как и из боя под Мариновкой, где я потерял два человека погибшими и шестнадцать ранеными, а Стрелков там же ровно с тем же результатом потерял сто двенадцать в общем счете, из боя под аэропортом я выходил последним - после того, как вывел всех своих. Вы так же поступали, или ваша война ведется по другим законам?
https://polynkov.livejournal.com/1680170.html
